Тема: «Духовно-нравственные традиции балетного образования» фио

Вид материалаДокументы
Подобный материал:
Тема: «Духовно-нравственные традиции балетного образования»

ФИО автора: Фомкин Алексей Викторович

Санкт-Петербург, 191014 ул. Некрасова д.19 кв. 14 тел. 273 02 94, моб. 89119344315, e-mail fomkin2001@mail.ru

Место работы: Академия Русского балета имени А.Я.Вагановой, проректор по учебно-методической работе и УМО, доцент, кандидат педагогических наук, тел. (812) 710 42 58.


В последнее время проблема духовно-нравственного воспитания в образовании стала очень актуальной. Во многом это вызвано крушением идеалов советской эпохи, и поиском новых идей, могущих стать духовной опорой в формировании обновленной российской государственности. Для многих источником таких идей являются традиционные религиозные ценности и, в частности, православные. В среде богословов сегодня вырабатываются комплексные подходы к духовно-нравственному воспитанию детей и молодежи России, при этом под «духовно-нравственным воспитанием» понимается процесс становления человека, формирующий у него: а) нравственные чувства (совести, долга, веры, ответственности, гражданственности, патриотизма); б) нравственный облик (терпение, милосердие, кротость, незлобивость); в) нравственную позицию (способность к различению добра и зла, проявлению самоотверженной любви, готовность к преодолению жизненных испытаний); г) нравственное поведение (готовность служения людям и Отечеству, к проявлению духовной рассудительности, послушания, доброй воли)1.

Применимость предлагаемых религиозными конфессиями методов духовно-нравственного воспитания в современных учебных заведениях, которые являются светскими и ведут деятельность на основе либеральных педагогических идей, является проблемой, заслуживающей масштабного исследования. Тем не менее, вполне применимым в светской школе будет понятие «нравственности», как деятельности, обусловленной идеей добра 2.

Духовно-нравственные традиции в балетном образовании в данной статье рассматриваются на примере Петербурга потому, что здесь в 1738 г. было основано первое в России учебное заведение, готовившее профессиональных танцовщиков Танцевальная Ее Императорского Величества школа (ныне Академия Русского балета имени А.Я.Вагановой). И отсюда были транслированы в систему образования организационные и методические принципы подготовки артистов балета.

В развитии традиций духовно-нравственного образования и воспитания танцовщиков в Петербурге могут быть выделены несколько периодов. Первый период, с момента основания в 1738 г. Танцевальной Ее Императорского Величества школы до 1806 г., когда в Театральном училище появился собственный православный домовый храм во имя Святой Троицы. Второй, с 1806 г. до 1918-1923 гг., когда в училище было запрещено преподавание Закона Божия и ликвидирована домовая церковь. Третий, с 1923 по 1991 гг. – нравственное воспитание осуществлялось на основе марксизма-ленинизма силами пионерской, комсомольской и партийной организаций, поддерживаемых авторитетом партийно-государственной власти и идеологией социалистического реализма (имевшего в балете конкретное художественное воплощение). Четвертый с 1991 г. по настоящее время (2010 г.) - период продолжающихся поисков идеологических оснований балетного образования. После 1991 г. на смену авторитарной пришла гуманистическая парадигма, определяющая целью образования – удовлетворение потребностей личности обучающегося. Она перестала рассматриваться как средство достижения государственных целей и становится все более самоценной, определяющей все образовательные усилия. Это поставило балетное образование в трудную ситуацию. Как в условиях либерализма, имея в прошлом весьма авторитарные педагогические традиции, сохранить на высоком уровне подготовку исполнителей балета? Вот главный вопрос, о котором следует помнить при исследовании проблем духовно-нравственного воспитания танцовщиков.

С начала XVIII в. развитие образовательной системы России осуществлялось на основе, заложенной Петром I, в которой главной были потребности государства в профессионалах. В образовательные реформы, проведенные первым российским императором, были положены такие ценности западноевропейского образования как: определение цели образования, исходя из целей государства; аксиоматичность содержания знаний и опыта поведения; преобладание заучивания и воспроизведения, передача готовых, не требующих размышления, знаний; монологичность в преподавании; суровая, до жестокости, дисциплина и др.3

В системе балетного образования эти принципы обрели устойчивый характер, поскольку изначально целью педагогической практики в Танцевальной школе являлось не развитие личности обучающегося, а подготовка танцовщика-профессионала. Как отмечает саранский исследователь Н.А. Догорова, «педагогическая система в хореографии не была рождена самой педагогической практикой. Она произошла из другого – уголовно-правовых механизмов (см. М. Фуко. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы), присущих дисциплинарной власти, сложившейся на рубеже XVIII – XIX вв. Таблица, упражнение, здание, инструментарий, принцип труда, система запретов и наставлений, целый комплекс предписаний в решении построить изолированные друг от друга цеха – все это в своих общих чертах модели, которые выступали будто развитием или эскизом на уровне конкретных учреждений»4. На достаточно высоком уровне танец преподавался в Сухопутном Шляхетном корпусе – привилегированном учебном заведении для юношей, основанном в мае 1732 г.5 Его включил в программу И.-Э. Бирон, что стало закономерным развитием идеологии, выраженной в словах декрета французского короля Людовика XIX о создании Королевской Академии танца: «Поскольку искусство танца всегда было известно как одно из самых пристойных и самых необходимых для развития тела и поскольку ему отдано первое и наиболее естественное место среди всех видов упражнений, в том числе и упражнений с оружием и, следовательно, это одно из самых предпочтительных и полезных нашему дворянству и другим, кто имеет честь к нам приближаться, не только во время войны в наших армиях, но также в наших развлечениях в дни мира…»6. То, что танец входил в состав «рыцарских» наук наравне с фехтованием, говорит о его глубокой и недостаточно изученной связи с военным делом, связи, которая в значительной степени повлияла на педагогические принципы и духовно-нравственные традиции балетного образования.

Создавая Танцевальную школу, Анна Иоанновна шла по пути, намеченному Петром. Он мечтал о единой внесословной системе образования, но «на деле созданная им система оказалась и не единой (профессиональная школа – духовная школа), и не внесословной»7. После заграничных поездок и неудач в Северной войне Петр I предпринял шаги по подготовке необходимых государству специалистов путём создания профессиональных школ различного типа. России нужны были корабельные инженеры, артиллеристы, мореходы, офицеры, мастера и техники в различных областях. В 1701 г. Петром I была утверждена в Москве «Школа математических и навигацких наук». Образование и воспитание в петровской школе было направлено на приобретение профессиональных навыков. Как отмечает П.Н. Милюков, «при Петре и его ближайших приемниках русское общество нуждалось преимущественно в элементарном образовании, и искало его, при скудости образовательных средств, где случится. Со своей стороны правительство нуждалось в людях, получивших профессиональную подготовку, и употребляло все усилия, чтобы загнать молодежь всех сословий в такие профессиональные школы... Наконец, общее образование само по себе одинаково мало ценилось как правительством, так и обществом»8. Характерная черта русской школы этого времени заключается в том, что «она не ставит задачей воспитания и общего образования, а имеет ввиду, главным образом, техническую выучку для профессиональных целей»9. Лишь поневоле, поскольку для такой выучки нужны некоторые элементарные знания, школа до некоторой степени приобрела общеобразовательный характер. Педагогическая точка зрения была ей абсолютно чужда. В подобных взглядах на образование Петр I продолжил традиции XVII в. «Только к единственной профессиональной цели прежней московской школы – готовить к духовному званию – он присоединил целый ряд государственных задач… В петровское время, как и прежде, наука и школа должны были служить практическим потребностям государства»10. В их числе были потребности и культурно-эстетические. Им служили и открытая в 1738 г. в Глухове на Украине школа пения и инструментальной музыки, и созданная тогда же «Ея Императорского Величества Танцевальная школа», и учрежденный в 1740 г. при Придворной капелле инструментальный класс. Таким образом, перефразируя слова С.В. Жолована можно сказать, что изначально «гуманистическая традиция не являлась системообразующим компонентом воспитательной идеологии»11 балетного образования. И потому закономерно, что на его устои не оказали влияния прогрессивные идеи выдающихся отечественных и зарубежных педагогов П.Ф. Каптерева, Н.И. Пирогова, К.Д.Ушинского, Л.Н.Толстого, Я.А.Коменского и др.

Однако определенную роль в формировании педагогического взгляда в балетном образовании сыграло христианство. Воспитательный процесс в Театральном училище на протяжении десятилетий обеспечивала ведущая религиозная конфессия - Российская Православная церковь12. И поэтому с момента возникновения (1829 г.) и до 1917 г. под воспитанием в Театральном училище понималось воспитание, прежде всего, религиозное. Устав училища 1829 г. вменил в обязанность должностным лицам и преподавателям «внушать воспитанникам и воспитанницам преимущественно правила веры, без которой ни в каком состоянии нельзя быть ни полезным обществу, ни счастливым». А в иерархии значимости религиозное воспитание занимало второе место после профессионального обучения, на третьем месте было общее образование. Обязательным было использование молитв в повседневном быту (перед едой и учебой), изучение Закона Божьего, посещение церковных богослужений в воскресные и праздничные дни, ежегодные (предписанные даже гражданским законом), исповедь и причащение. В училище имелся храм, освященный в 1806 г. во имя Святой Троицы (закрыт в 1923 г.). Его создал директор театров А.Л.Нарышкин. Одобряя его затею, император Александр I сказал: «Танцы - танцами, а вера в Бога сим не должна быть поколеблена»13. Воспитанием в училище занимался настоятель церкви. Он преподавал Закон Божий, который был включен в перечень дисциплин одновременно с открытием училищного храма. В 1857 г. в училище был приглашен лютеранский законоучитель, а в 1887 – католический14.

Однако духовное влияние христианства на балетное образование не стоит переоценивать. В XVIII и первой половине XIX вв. обычным явлением в училище были телесные наказания, формально отменные директором театров А.М. Гедеоновым в 1863 г. Рассказами об этом пестрят мемуары артистов. А.М. Асенкова пишет, как А.А. Шаховской велел высечь ее за невыученную роль15. Часто воспитанников публично секли за провинности и даже отдавали в солдаты. П.С. Федоровым в целях наведения порядка был введен институт старших воспитанников, которые должны были наблюдать за нравственностью и поведением малолетних, помогая надзирателям. Но на практике отмененные им телесные наказания обернулись обязанностью старших учащихся сечь розгами младших16. Маленькие считали за честь быть высеченными и даже предлагали это старшим по собственной воле. Славилось Театральное училище и любовными похождениями воспитанниц, в которых не последнюю роль играл Двор и балетоманы. Таким образом, духовно-нравственное воспитание учеников Театрального училище складывалось под воздействием требований профессии, идеологии самодержавия и православной Церкви.

Либеральная атмосфера февральской революции 1917 г., казалось, дала простор для решения проблем в образовательной системе училища, где, как и во многих учебных заведениях Петрограда, оживился учебный процесс, открылись возможности для создания новых учебных планов, программ, форм, демократизации методов управления и обучения. Показательно, что собрание ученического комитета 24 октября 1919 г., постановило «устранить» целый ряд преподавателей по причинам «невнимательного отношения к ученикам на уроке и неумение заинтересовать предметом», «деспотическое отношение и оскорбление воспитанников, упреки за еду, неравное отношение, ни на чем не основанные подозрения…, подслушивание разговоров воспитанников, запугивание своим высоким положением в училище, большое стремление к уничтожению ученического комитета и много, много других несправедливостей»17.

Революции 1917 г. привели к изменению консервативных порядков в образовании, что в первую очередь коснулось Закона Божия. В Театральном училище многие годы лекции по этому предмету читались на основе стандартных программ18. К концу века они изрядно устарели и, видимо, мало отвечали на духовные запросы учащихся. В предоктябрьскую пору законоучительство, как и Православная церковь, оказалось в кризисе. В 1918 г. по декрету Советской власти его закон Божий в училище был отменен19. Однако, руководящий орган училища – Конференция не спешила полностью отказаться от духовных предметов. Закон Божий пробовали вести по новой программе, перенеся центр тяжести на исторический и бытовой материал, отодвинув на второй план церковную догматику. Предполагалось, что обновленный Закон Божий, под именем «Истории культов и богослужения всех народов», будет интересен для учеников Театрального училища. Конференция отмечала: «Ввиду того, что задачей Театрального училища служит воспитание артистов-художников и вообще полезных сценических деятелей, достижение чего невозможно без включения в программу их образования знакомства с историей религии, как тесно связанной с историей искусства и историей театра, а также знакомства с мифологией и историей быта, и, следовательно, с обрядами и бытовыми явлениями, находящимися в связи с религией»20. Естественно, что специалистом в обновленной дисциплине был только отец Василий Пигулевский – настоятель храма училища. Однако его долгая борьба за возможность преподавать и Троицкий храм обернулась неудачей. Церковь училище была закрыта в 1923 г., а вопрос о Законе Божьем исчез из официальных документов.

Осенью 1927 г. училище ревизовало Главное управление профессионального образования (Главпрофобр). Обследование показало, что в училище «зафиксированных следов педагогической работы имеется очень мало». По мнению председателя комиссии Жаковой, «главным недостатком школы надо считать почти полное отсутствие учебного оборудования, нет не только кабинетов, но отсутствуют самые необходимые пособия по физике, естествознанию…, библиотека большая, но наполнена старыми книгами, новых совсем нет. Дисциплина достигается административным укладом и профессиональной работой. Педагогический состав, за некоторым исключением, довольно тусклый. Преподавание в основном вербальное – за отсутствием пособий, с одной стороны, и с другой – из-за отрыва школы (может быть невольного, в силу ее специфичности) и педагогов от объединений общепедагогических и методических школ…. Общее впечатление таково: занятия здесь (общеобразовательные) ни у педагогов, ни у детей особого увлечения не вызывают; дети учатся, поскольку это необходимо для получения свидетельства (за редким исключением), а главные их силы и внимание устремлены на искусство, на специальные предметы. Отсутствию этого увлечения способствует в значительной степени архаичность учебной установки, необеспеченность пособиями и достаточно яркими педагогическими силами»21.

В 1949 г. в училище был создан методический кабинет22, внутри которого постепенно сформировалась музейная коллекция, в сентябре 1959 г. выделившаяся в музей23. Музей получил отдельное помещение, где заведующая М.Х. Франгопуло проводила уроки истории балета, и со временем превратила его в своеобразный центр культурной жизни не только училища, но и всего балетного Ленинграда. Хотя музей не являлся общедоступным, его очень активно посещали не только граждане СССР, но и иностранцы. Со временем музей стал центром, где «хранилась» историческая память училища и поддерживалась профессиональная идеология.

Интернат при училище существовал с начала XIX века, когда училище стало закрытым учебным заведением. Одним из условий казенного обучения был отрыв ребенка от семьи (это не касалось вольноприходящих учеников). На втором и третьем этажах здания училища на Театральной улице (ныне улица Зодчего России), предназначавшихся соответственно для девочек и мальчиков располагались дортуары. Детям запрещалось находиться в спальнях, кроме «времени, назначенного для сна и одевания». Родители могли по праздничным дням навещать детей с утра до семи вечера. Воспитанников разрешалось брать на дом. Воспитанницы же из училища не отпускались вовсе за исключением особых случаев и только в сопровождении надзирательницы. Такая организация обучения способствовала установлению дисциплины в среде учеников и сосредотачивала их внимание полностью только на обучении. В тоже время придворный характер учебного заведения, близость к власти, исключительность сформировали в училище типичные болезни закрытой системы. Справедливо оценил их И.И.Соллертинский: «…Плюсом школы был высокой профессионализм, исключавший возможность небрежного дилетантизма. Телесная тренировка начиналась с восьмилетнего возраста и беспрерывно тянулась вплоть до самого ухода со сцены. Отсюда – высокое, технически изощренное цеховое мастерство, методами своей специализации напоминавшее подготовку актеров в театре Индии или Японии. Отсюда, однако же, вытекали и все опасности сугубого профессионализма – пресловутая кастовая замкнутость, «жреческое» пренебрежение к профанам, консерватизм, поддерживавшийся, между прочим, и отсутствием письменной традиции», помноженные на недостаточное образование и узкий кругозор»24. В 1930-е гг. система государственного образования в СССР восстанавливалась на основе заимствованных, но уже отвергнутых западной педагогикой, ценностей: ригоризма – сурового, непреклонного соблюдения раз и навсегда установленных нормативов, авторитаризма – беспрекословного подчинения определенным государством авторитетам, дидактического морализаторства – навязывания готовых образцов знаний и поведения. Все эти явления нашли близкую почву в профессиональных традициях подготовки артистов балета, поскольку общее образование в училище всегда было содержательно не глубоким и технологически реализовывалось весьма архаично. Сама профессия танцовщика предполагает значительную степень несвободы, но при этом, как показывает опыт выдающихся педагогов балета, занятия классическим танцем способствуют формированию таких личностных качеств, как дисциплинированность, воля, ответственность, вырабатывают музыкальность, эстетический вкус, правильную осанку и грациозность движений 25.

В 1990-е годы, когда последовательно пали коммунистическая идеология и советская власть, в распоряжении балетного образования осталась только профессия и связанная с ней профессиональная традиция. Справедливо, что именно в ней вновь увидели основную идеологическую основу балетного образования. Вскоре в 1998 г. был возрожден храм во имя Святой Троицы.

Размышляя о перспективах развития духовно-нравственной традиции балетного образования, отметим следующее. Необходима разработка системы духовно-нравственного воспитания артистов балета. Сделать это можно на базе серьезных исследований, которые уже ведутся в Академии Русского балета. Наследство прошлого в системе обучения танцовщиков имеет, как положительную, так и отрицательную стороны. К первой следует отнести мощную профессиональную традицию и идеологию уважения к профессии. В тоже время следует отдавать отчет, что овладение профессией танцовщика сопряжено для ребенка со значительными сложностями: зачастую с лишением семьи и дома, пребыванием в жестко конкурентном закрытом пространстве и коллективе, большими физическими и интеллектуальными нагрузками и др. В этих условиях значение приобретает та социокультурная среда, в которой существует и живет ребенок, где формируются его духовно-нравственные ценности. Что же может предложить ему учебное заведение? Прежде всего, оно должно поставить во главу угла личность обучающегося, его индивидуальные интересы, потребности, склонности и учитывать их в своей работе. Практика Академии показывает, что у студентов всех уровней имеется огромный интерес студентов к религиозной проблематике. И при этом налицо отсутствие минимальной грамотности в этих вопросах. Как писал о. Александр Ельчанинов, «за религию у нас часто принимают неопределенную смесь из детских воспоминаний, сентиментальных чувств, испытываемых иногда в церкви, крашеных яиц и кулича на Пасху»26. В сознании многих студентов не преодолены идеологические штампы советского времени в оценке религии. Есть необходимость в религиозном просвещении. Восемь лет в Академии преподаются «Основы христианской культуры». В младших классах введены дисциплины «Основы христианства», в рамках «Введения в профессию» рассматриваются нравственные ценности. Но это лишь «пробные камни». Есть и специфические проблемы балетной среды, мешающие трезвому подходу к религии. В частности речь идет о специфическом «мифологизированном» восприятии балетного искусства. В этих случаях балет воспринимается как духовно-абстрактный «замок красоты», социальная, психологическая и любая другая, реальная сторона которого не подвластна никакому анализу и научному изучению, точнее сказать, осознанному отношению, восприятию и оценке. Питаются эти установки идеологемами советского времени. Такими, например, как «Советский балет, самый лучший в мире» или иначе «И даже в области балета мы впереди планеты всей…». Из этого вытекает, что любой прагматизм в отношении искусства воспринимается, как опасность и встречается враждебно. Корень этого о. Александр Шмеман видит «в антиисторизме русского сознания, вечном испуге перед историей, т.е. сферой «перемены», сферой относительного…. Все боятся культуры, то есть различения, оценки, анализа, без которых культура невозможна»27. Миф балета вступает в конкуренцию с религией, пытаясь подменить ее собой и полностью определить все области жизнедеятельности человека. Следует помнить и о специфических связях религии с архаическим семантическим полем, сформировавшимся в силу архаических целей прошлого, которые обслуживались религией: завоевательных войн, экстремистских течений, межэтнических счетов28. Фактически духовно-нравственное воспитание артистов балета будет продуктивным только когда будет осознан и хотя бы частично преодолен мифологизм массового балетного сознания, а педагогическая трансляция христианских религиозных традиций будет очищена от архаических установок и суеверий. Имеется множество проблем, требующих научных исследований, без которых невозможна разработка концепции духовно-нравственного воспитания артистов балета: взаимоотношение христианства и танца, балет и гендер: половое воспитание танцовщиков, соотношение светского и религиозного компонентов в образовательных программах и другие.



1 Левчук Д.Г., Потаповская О.М. Духовно-нравственное воспитание детей и молодежи России: комплексное решение проблемы. – М.: Планета, 2000, 2003. - С. 9,1 0.

2 Какурин А.А. Теория духовности. – СПб., 1997.- С. 6.

3 Жолован С. В. Традиции как фактор развития образовательной системы школы : автореф. дис. … канд. пед. наук : 13.00.01 / Жолован Степан Васильевич ; [С.-Петерб. акад. постдиплом. пед. образования]. –– СПб., 2003. –– 21 с.

4 Догорова Н.А. Становление и развитие педагогических систем в хореографической культуре: от XVII до начала XX века : автореф. дис. … канд. искусствоведения : 24.00.01 / [Морд. гос. ун-т им. Н.П. Огарева]. –– Саранск, 2006. –– С. 19.; Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы / Пер. с фр. В. Наумова. Под ред. И. Борисовой. –– М. : Ad Marginem, 1999. –– 480 с.

5 Материалы по истории русского балета. 200 лет Ленингр. гос. хореогр. училища, 1738–1938 : в 2 т. / сост. М. Борисоглебский. –– Л. : Ленингр. хореогр. училище, 1938-1939. –– Т. 1 : Прошлое балетного отделения Петербургского театрального училища, ныне Ленинградского государственного хореографического училища [1738–1888]. –– 1938. –– 380 с. : ил.

6 Боссан Ф. Людовик XIV, король-артист / Ф. Боссан ; пер. с фр., коммент. –– С. 38.

7 Милюков П. Н. Очерки по истории русской культуры : в 3 т. / авт. предисл. Н. Г. Думова. –– М. : Прогресс-Культура : Газ. «Труд», 1994. –– Т. 2, ч. 2. –– 491 с. : ил. –– С. 28.



8 Там же. – С. 257.

9 Там же. – С. 253.

10 Там же. – С. 248.

11 Жолован С. В. Традиции как фактор развития образовательной системы школы : автореф. дис. … канд. пед. наук : 13.00.01 / Жолован Степан Васильевич ; [С.-Петерб. акад. постдиплом. пед. образования]. –– СПб., 2003. –– 21 с. – С. 19.

12 Фомкин А. В. Два века «театральной» церкви : история домовой церкви во имя Святой Живоначальной Троицы при Дирекции императорских театров и Театр. училище (ныне Акад. Рус. балета им. А. Я. Вагановой) / Алексей Фомкин. –– СПб. : АРБ им. А. Я. Вагановой, 2003. –– 296 с. 

13 Материалы по истории русского балета. –– Т. 1. – С. 60.

14 Фомкин А. В. Указ. соч.  

15 Асенкова А. Е. Картины прошедшего : зап. рус. артистки // Муз. и театр. вестн. –– 1857. –– № 36. –– С. 492––484 ; № 37. –– С. 492––495 ; № 42. –– С. 578––580 ; № 44. –– С. 606––607 ; № 46. –– С. 642––644 ; № 49. –– С. 699––700 ; № 50. –– С. 709––713 ; № 51. –– С. 720––725.

16 Материалы по истории русского балета. –– Т. 1. – С. 157-158.



17 РГАЛИ. Ф. 259. Оп.1. Д.39. Л. 3.

18 Материалы по истории русского балета. –– Т. 1. – С. 213.

19 Народное образование в СССР : общеобразоват. шк. : сб. док., 1917–1973 / сост. А. А. Абакумов, Н. П. Кузин, Ф. И. Пузырев, Ф. Ф. Литвинов. –– М. : Педагогика, 1974. –– 559 с.

20 ЦГАЛИ. Ф. 259. Оп.1. Ед. хр. 19. Л. 2.

21 ЦГАЛИ, ф.259, оп.1, д. 172, л. 5.

22 Архив АРБ им.Вагановой, ф. 2, д. 6, л. 4.

23 Архив АРБ им.Вагановой, ф. 2, д. 21.


24 Материалы по истории русского балета. –– Т. 2. – С. 194.

25 Лопухов Ф.В. Шестьдесят лет в балете. Воспоминания и записки балетмейстера. –– М., 1966.; Скальковский К. А. В театральном мире : наблюдения, воспоминания и рассуждения / К. А. Скальковский. –– СПб. : тип. А. С. Суворина, 1899. –– XL, 395 с.; Слонимский Ю. И. Советский балет : материалы к истории сов. балет. театра / Ю. И. Слонимский. –– М. ; Л. : Искусство, 1950. –– 368 с. : ил.; Тарасов Н. И. Классический танец : школа мужского исполнительства / Н. И. Тарасов. –– М. : Искусство, 1971. –– 493 с. : ил.


26 Ельчанинов А., свящ. Дневники. – Режим электронного доступа: ссылка скрыта .

27 Александр Шмеман, прт. Дневники. 1973-1983. М.: Русский путь, 2009. – С. 408.

28 Как избежать рисков? // Образовательная политика. № 1-2 (39-40). 2010 год. – С. 22.